Неудобный город и ошибки приезжих проектировщиков

Своими наблюдениями и предложениями на вопрос Апреля “Что делать с городской средой в Казахстане?” делится Куаныш Калижанов, генеральный директор Uni Assistance


Город, в котором мы живем и проблемы которого мы обсуждаем, – это срез времени и отражение истории, политики, архитектуры, климата, капризов и желаний инвесторов, конфликта вкуса, знаний, течений, концепций, тщеславия и несбывшихся надежд.

Город застраивался архаично, одна концепция сменялась другой. Акимы, архитекторы и генпланисты мстили друг другу, приходя к управлению, президент привозил подарки, которые нужно было где-то как-то привязать к “пятну” и освоить, всплеск цен на нефть порождал новые безумные проекты, рухнувшие котировки их хоронили.

В этой атмосфере мы получили то, что имеем: административную столицу с деградирующими окраинами и правым берегом и хаотичные, нелогичные застройки левого.

Город получился неудобным ни для чиновников, ни для обслуживающих бюрократов населения. Узкие улицы, отсутствие парковок ни перед офисами, ни в жилых дворах, парки расположены так, что к ним нужно ехать. Концентрация административных зданий, учебных и дошкольных заведений, обьектов для отдыха, спорта и развлечений в самых престижных районах привела к логистическому коллапсу и пробкам в утренние, вечерние часы, в дни проведения мероприятий, в часы проезда правительственных делегаций.

У всех генпланистов и архитекторов одна болезнь, хорошо отражаемая фразой: «…Если смотреть сверху, например, с минарета, то новая мечеть одновременно похожа на цветок и на грани алмаза…». Я не часто залезаю на минарет, скорее даже никогда там не бываю, уверен, что таких как я большинство. Почему архитекторов так волнует вид сооружений сверху? Даже в те времена, когда не было дронов, они утверждали, как это должно круто смотреться сверху.

Из этих соображений соорудили новый железнодорожный вокзал, который является тупиковой веткой, в 20-30 километрах от железнодорожной магистрали. По утверждению авторов, вокзал парит в воздухе и этим он уникален. При этом парящий в воздухе вокзал реально “парит” всех пассажиров своим неудобным проектом. Для навигации на посадку и высадку пассажиров содержится штат “навигаторов”, которые просто показывают людям куда им идти. В огромных транспортно-логистических хабах мира вопросы навигации решаются логической архитектурой и интуитивной инфографикой.

Приезжие проектировщики на всех обьектах города допускают досадные и дорогостоящие ошибки. Так, на том же вокзале кнопки для шлагбаума на вьезд были установлены СПРАВА, при этом есть основания полагать, что эксперты международного уровня британская проектная компания «Buro Happold» выдала проект привокзальных технологий трафика для праворульных автомобилей без адаптации к условиям ПДД европейского континента!

Дизайн многих зданий ставит в тупик даже знатоков архитектуры, а говорить о композиции, гармонии и дружелюбии к горожанам архитектурных ансамблей говорить не приходится, поэтому в нашем городе можно обнаружить все архитектурные стили, которые существуют и существовали от пирамиды до стеллы: архитектура Древнего мира от первобытного общества до X века, Романская архитектура X—XII века, Готика XII—XV века, Возрождение XV — XVII веков, Барокко XVI — XVIII века, Рококо XVIII — XVIII века, Классицизм XVIII — XIX , Историзм 1830 — 1890 годы, Модерн 1890-е — 1910-е годы, Модернизм 1900 — 1980, Конструктивизм 20-30-х годов, Постмодернизм середины XX века. Хай-тек конца 1970-х, Деконструктивизм 1980-х и Дигитальная архитектура начала XXI века.

Ну, а скульптуры и малые архитектурные формы всегда давали повод для веселья горожан: архары на мостах, фонтаны, покемоны, лошадки, велосипедисты, железные скамейки, остановки и прочее. В этом отношении полезно было бы воспользоваться опытом специалистов с образованием и вкусом. Например, Дина Байтасова, искусствовед и парижанка со стажем, одна из тех, кто поддерживает молодых талантливых художников Казахстана, однако, чтобы удостоиться чести быть выставленным в ее галерее #TSEArtDestination, надо очень постараться!

Зеленые насаждения очень печальная тема для неравнодушных горожан. Многолетние сосны, березы, тополя по линии ЛРТ просто выкорчеваны. Так, известный общественник Шасалим Шасалимов создал мобильное приложение “Калкан”, позволяющее вести учет состояния всех деревьев в городе. Статистика показывает, что уход за деревьями ведется крайне неудовлетворительно, деревья плохо приживаются, болеют. Где селекция, где районирование, где ответственность?

В области мониторинга качества окружающей среды у нас имеется интересная технология, позволяющая контролировать он-лайн параметры загрязнителей в выбранных местах города и страны. Данное приложение опирается на объективные показатели замеров и дает огромные возможности для аналитики и превентивных мер реагирования.

Более того, карта качества окружающей среды с привязкой к объектам недвижимости стала бы весьма любопытным и эффективным инструментом для работы риелторов и других специалистов в области недвижимости. Есть определенные надежды на сотрудничество с экспертом Львом Тетиным в этой области.

Приведу другие примеры решений в городской среде, которые помогают делать город комфортным и безопасным.

Организация безопасности пешеходных переходов рядом со строящимися объектами интересна тем, что для возведения навесов и ограждения используются стандартные строительные леса и опалубка. Закончили объект, разобрали и возвели пешеходный навес в другом месте либо возвели, собственно говоря, леса для строительных работ. Некоторые пешеходные навесы и переходы – уникальные примеры компоновки вагончиков-офисов на строительной площадке.

Интересно и другое: На паспорте объекта указывается информация, по которой можно посетить общественные слушания по целесообразности возведения или реконструкции объекта. В Торонто много бетонных тротуаров с клеймом подрядчика, который отвечают своими деньгами за его качество. Любой житель Торонто знает кого ругать, если в его районе бетон потрескался или раскрошился. Многие остановки общественного транспорта в Торонто развёрнуты глухой прозрачной стеной к дороге. В этом есть здравый смысл: безопасность, забота о чистоте горожан.

Сбор и вывоз мусора из частных домов в Торонто. Однажды, будучи в гостях хотелось прибрать двор дома в Торонто: листья, ветки. Собрал все в кучу, что дальше делать не знаю. В гараже 3 контейнера разного цвета. С Гуглом и Сири сидели изучали технологию раздельного сбора мусора Торонтинского акимата. В какой-то момент мое внимание привлекла пачка больших бумажных пакетов: йес, они самые!

Корзины для мусора в частном секторе: синяя для того, что можно переработать; зеленая для органики, которая станет компостом; черная для отходов, которые нельзя переработать и то что будет просто закопано.

Самые большие корзины предназначены для мусора, который можно переработать — это бумага, пластик, стекло и металл. В эти категории входит огромное количество различного мусора: газеты, книги, коробки; жестяные банки из-под напитков; стекляные бутылки; и самая большая категория — пластик — пакеты, упаковки, бутылки из-под кетчупа и так далее. Всё это идет в синие контейнеры.

Затем этот мусор увозят на сортировку — на длинных конвейерах с помощью различных устройств разделяют пластик, бумагу и металл, фасуют это всё и отправляют на заводы по переработке.

Зеленые корзины предназначены для органики — остатков пищи. Это всё превращают в компост и затем продают как удобрение.

И наконец черные баки — это то, что нельзя переработать. Какой-то мусор — он всё-таки просто мусор. Например, старая одежда, игрушки, и всё, что не подходит под вышеописанные категории. Это всё утилизируется на городских свалках методом закапывания в землю.

В общем, опыт интересный, правда, насколько он применим в наших условиях, скажем, на Юго-востоке, в Чубарах или в Жибек Жолы, сказать сложно.

С точки зрения безопасности жителей работает интересный подход: “Теория разбитых окон” (ТРО) — криминологическая теория, рассматривающая мелкие правонарушения не только как индикатор криминогенной обстановки, но и как активный фактор, влияющий на уровень преступности в целом. Сформулирована в 1982 году американскими социологами Джеймсом Уилсоном (англ.) и Джорджем Келлингом (англ.).

Название происходит от приводимого авторами типичного примера действия теории: «Если в здании разбито одно стекло и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна». В официальных документах принято название «нулевая терпимость» (англ. Zero tolerance). Теория нашла широкое применение на практике — сначала в Нью-Йорке, а затем и во многих других городах США, Европы, Южной Африки, Индонезии и других стран.

Рудольф Джулиани, ставший мэром Нью-Йорка в 1994 году, и новый комиссар нью-йоркской полиции Уильям Браттон объявили борьбу с такими мелкими нарушениями, как граффити и безбилетники в метро, попрошайничество, драки, воровство и т. п.

То, на что раньше не обращали особого внимания, стало неприемлемым. Несмотря на критику и насмешки, Джулиани последовательно боролся с «разбитыми окнами», в результате количество преступлений в городе сократилось, а жители города получили более чистый и безопасный город, а также уверенность в способности полиции справляться не только с мелкими правонарушениями, но и с тяжёлыми преступлениями. К концу 1990-х годов количество преступлений против личности в Нью-Йорке снизилось на 56 %.

В отношении экологии многое связано с принятием решений, на которые сложно повлиять, например, стимулирование перевода печного отопления частного сектора на газообразное топливо, канализация, стихийные свалки и сбросы сточных вод. Все это требует жесткого гражданского и депутатского контроля, причем в условиях, когда нет ни того, ни другого.

Современным комплексным решением всех проблем является концепция Smart City, предполагающая цифровые подходы к любому вопросу: общественный транспорт, логистика, потребление и расход ресурсов электроэнергии, тепла, воды, безопасность.

В какой-то момент цифровизация стала казаться панацеей от всех бед города, однако, на практике не все так радужно.

Первое поколение видеокамер были приобретены чисто для создания видимости и решать оперативные задачи по ним было невозможно. Второе поколение камер было сориентировано на собирание штрафов, поэтому, задач безопасности также не решало. Лишь после распоряжения акима города стали устанавливать новые камеры и разворачивать имеющиеся для мониторинга безопасности.

Однако, даже этот шаг не позволяет в полной мере применять технические возможности видеонаблюдения, такие как Face recognation (распознавание лица), аналитика агрессивных жестов, статистика криминогенности районов и прогнозирования преступлений.

Мы инициировали тестирование технологии распознавания лица на конкретных обьектах, типа, вокзал, мечеть и другие и технология показала свою перспективность. Однако, необходимы инвестиции в новые камеры, сервера и программное обеспечение.

Работа с электронными СМИ и социальными сетями имеет огромный потенциал. Так на совещании в Департаменте полиции, я показал как работает полиция Торонто в Инстаграмм и Твиттер и сравнил качество страниц МВД и Департамента по наполнению контента и количеству подписчиков и охвату аудитории. Спустя какое-то время заметно активизировались публикации разыскиваемых подозреваемых и преступников.

Любопытная история, отлично характеризующая время. Однажды привёл в одну силовую организацию команду специалистов на презентацию по теме цифровизации процессов. Ответственные начальники по ту сторону стола заметно скучали во время спича о платформах, каналах передачи данных, контроллерах, но ровно до того момента, пока я не произнёс что-то про мебель.

Один из заместителей чуть не подпрыгнул в кресле, в его глазах закрутились знакомые нездоровые огоньки и с каждым его вопросом на тему где и почём мы будем заказывать эту мебель, «голубой океан» цифровизации начал окрашиваться в «алый океан» тендерных течений. В целом, в бюрократической среде появилось понимание того, что в «голубом океане» с цифровыми технологиями можно плавать долго и безопасно, поскольку цифровизация это возможность имитации новых подходов и новая возможность освоения бюджетных средств .

Впрочем, ещё год-два назад цифровизация была «голубым океаном», сегодня это уже классический «алый океан» с традиционными течениями конкуренции и протекционизма. Лозунгом нашего времени стало: Цифруем все! Уже почти не осталось отрасли или региона, где бы кто-то что-то не оцифровал. И в этом есть определенная перспектива, поскольку появляется надежда на реальное улучшение комфорта и безопасности граждан.

Нужно только время, чтобы ушли недобросовестные посредники и остались конкурентоспособные участники нового рынка.

Публикация пока не обсуждалась

Прочитано: 18
Не забудьте подписаться!