Понт культуры

С развитием средств массовой информации и социальных сетей вопросы культуры и ее развития стали неожиданно близки каждому человеку. Мы уже знаем не только, как и чем живут наши деятели культуры, но и с кем спят, что едят, на что живут.

Высокий пьедестал, на котором стояли работники культурного фронта в советские времена превратился в ступеньку уходящего в небытие поезда. За бесполезностью обсуждать насущное, поскольку перемен никто уже не ждет, мы перекинулись на пережевывание жизни «звезд». Хотя надо признаться, что те, которых мы сегодня обсуждаем, настоящим примером не стали практически ни для кого.

Мы жаждем скандалов, ищем возможности выровняться в собственных глазах с нашими кумирами, очеловечить их и даже немного разочароваться. Порой наслаждаемся очарованием небольшой боли и чувством расстройства. Многие думают, что только сейчас казахстанская культура погрязла в дрязгах, поисках своего признания и потрясает чувственными, шекспировскими, страстями.

Увы, это далеко не так. Я имею большое, личное представление о том, чем была закулисная «культурная» жизнь, поскольку впитал ее с молоком матери. В самом буквальном смысле. Моя мама является Заслуженным деятелем, и долгое время работала в области культуры. 

Половина моего детства прошла в закромах музеев, картинных галерей, на выставках, показах и пленэрах. Через наш дом прошли многие великие казахстанские, советские и иностранные живописцы, скульптуры, искусствоведы и культурологи. Признаюсь, даже женскую анатомию укромно постигал на работах мастеров Эпохи Возрождения. 

Это было прекрасное время, когда мама, сидя в кабинете в Музее изобразительных искусств им. Кастеева, отправляла меня в экспозиционные залы. Я весело бежал по мраморным ступенькам к большой корзине, полной вонючих тапочек, призванных защищать драгоценный паркет от подошв посетителей. Люди помоложе могут увидеть сей артефакт в мультике «Ну, погоди» в серии про музей. В ней волк рассекал по музею как на лыжах. Я искал самые маленькие и плавно плыл по коридорам музея, пугая бабулек – смотрителей своей молодостью и возможной неосторожностью. 

Когда живешь в семье людей искусства, то очень скоро понимаешь, что за тяжелой, бархатной портьерой, огораживающей сферу культуры от бренности светского бытия, люди ведут очень тяжелую, титаническую борьбу. Там каждое слово или действие это вызов кому то, зачастую коллегам по цеху. Это дикая страсть и безумная ревность. Причем непонятно к чему. В фильме «Гараж» очень хорошо показаны суровые реалии. Мне всегда было удивительно, что, даже не имея доступа к крупным финансовым схемам или к рычагам власти, на получение которых и можно было бы списать свое рвение, люди угрюмо бились в рукопашном бою. Почти беззвучно. Ибо тогда кодекс многих отраслей гласил: из своего дома мусор не выносим.

Поэтому я и знал только узкий периметр этой вечной драки. У меня был фокус исключительно народно – прикладной, изобразительный или монументальный. С интересом я позже узнал от друга, сына писателя, как «мочились» в Союзе писателей. Можно сказать саперными лопатками. А дети архитекторов и музыкантов обнажили свои истории. Даже ботаники и биологи сводили друг с другом счеты. Но при всей дикости борьбы без правил в закрытых условиях, культурная жизнь жила, бурлила и процветала. Обыватели перешептывались «упавшими с Олимпа» сплетнями и намеками, но чистый образ республики высокой культуры все-таки сохранялся.

Сейчас, очеловечив лик Искусства, мы удивляемся, куда оно делось. И все спрашиваем, а осталась ли Алматы культурной столицей, а не переехала ли культурная столица в Нур-Астану? А нет ее ни там, ни тут. Развеяли. Рассекли. Разогнали. Сидим по кухням и кофейням, воображая себя очагами сопротивления. Зато в гневе. И в глубоком разочаровании.

Мне кажется свирепствующая в стране поп культура и той бизнес развеяли само понятие культура. Ведь даже гордость нации, великие произведения народных исполнителей, стали лишь музыкальным сопровождением к первой подаче – бешпармаку. Про профессиональные союзы все уже и забыть забыли, а государственная машина культуру превратило в спорт, а спорт попыталось сделать культурой. Бездарно и безуспешно. 

Академия искусств уронило себя ниже класса училища, которым было при СССР. Зато сразу все превратились в ценителей, знатоков и мэтров. Это и есть нож в спину нашей культуры. Непоправимый урон. Поскольку это не стык красивого и умного, а порочное слияние непоправимого. Как на картине, где Брежнев и Хонекер душат друг друга в объятьях и горячем поцелуе. В рот. По-мужски страстно. Со слюной.

По мне, так уж лучше бурлящие за занавесом страсти и движение вперед, чем жизнь нараспашку и полный застой. 

И прошу, законодательно запретите ставить кюй (любой) перед выносом груды мяса. Как действие, оскорбляющее высокие чувства культурных людей.